Мика предложила «плохим» баловаться у себя дома, где их никто не видит и где они никому не мешают. Дети расспрашивали меня со страхом, не будет ли и у нас дома сирен. А у меня сжималось сердце, представляя себе мою сестру, укладывающую троих детей спать в бомбоубежище в квартире(миклат), тётю на лестничной клетке в беер Шеве и своих родителей в проёме двери – ведь сирены сегодня были уже и в Тель-Авиве.

Дети сказали, что  такого не может быть, ведь война давно прошла! Они искренне хотят поделиться тихими ночами, веселым настроением от мультиков и фруктами из сада – иными словами, спокойствием и миром! «Пусть все «плохие» остаются дома без никого!» – сказала маленькая Мика. Добавить нечего. Держитесь все, кто там, далеко от нас, в опасности и тревогах. Мы вас очень любим!

Я вспоминаю лекцию на занятиях в американском колледже, на которой была упомянута известная пирамида потребностей Маслоу. Профессор вскользь пробежался по низшим уровням классификации потребностей человека, подразумевая, что на уроке в довольно богатом и успешном городке Купертино в Калифорнии распинаться на тему голода и безопасности жизни не стоит.

Студентов больше всего интересовала высшая точка пирамиды – самореализация. Половина учеников практически отождествляла ее с успешным переводом в Беркли, надеясь активным участием в обсуждениях поднять свой средний балл за семестр.

Богатый мальчик из Кореи поднимал руку, поблескивая присланными родителями часами Ролекс, с вопросом о дополнительном фрагменте пирамиды из черновиков маэстро Маслоу – самоотдаче обществу. Все углубились в обсуждение, где же Билл Гейтс находится в данный момент со своими мечтами сделать мир лучше. Никому и в голову не приходило, что известный американский психолог предполагал, что страх за свою жизнь и безопасность не только удел жителей экзотических стран третьего мира или вовсе пещерного человека.

Последние несколько дней мое сердце разрывается в переживаниях за миллион жителей юга Израиля, где живет и часть моей семьи, мои любимые  и близкие люди. Когда по ночам врубается сирена, предупреждающая о падении бомб, и надо на руках выносить детей в бомбоубежища, или, если нет необходимых минут, в подъезд, или, на худой конец, просто под более надежный проём входной двери. Люди ставят коляски к лифту, готовят одежду около кроватей и пытаются продолжать распорядок адекватной жизни. В такой ситуации сложно думать о чем-то другом, кроме элементарного выживания и спасения своих семей.

Агрессия, политический и религиозный фанатизм не связаны с логикой, человечностью и  разумом. Когда читаешь в строках новостей о раненом ДВУХНЕДЕЛЬНОМ ребенке в городе Офаким, самая стройная философская теория разрывается на уродливые кривые куски, как показанные в репортажах CNN разрушенные дома . Англия, Нидерланды, Россия, Израиль … Упаси Бог кому-то на себе осознать, что потребность чувствовать себя защищенным может за одну ночь изменить твои мечты!

Иллюстрация – мой слайд PP

Сказочная страна

Израиль – потрясающая страна! Тут тепло и душе и телу. Тут семья, друзья, приятели, доброжелательные соседи и прохожие. В гости прилетаешь как на затяжной солнечный праздник. Только вернулась, а уже тянет опять в гости.

Я прилетела как раз в праздник, в День Независимости. И сразу поехала с братом гулять по Тель-Авиву. В этот день, безусловно, и так объединённый народ чувствует себя просто как одна большая дружная семья. У меня всегда ощущение, что в День Независимости Израиля по всем зеленым островкам в полях, лесах и по обочинам дорог накрывается единый праздничный стол.

Мангалы на обочине

По сложившейся традиции все жарят мясо на мангалах. Если ты просто надумал выйти на полянку с булочками или пирожными, значит, ты не настоящий израильтянин и ничегошеньки не смыслишь в настоящем праздновании. Помахать газеткой над мангалом – это израильский национальный спорт. Может, где-то в Грузии настоящий мужчина должен уметь зарезать барашка и выпить целый рог с вином, то израильский джигит должен приспустить штаны посвободнее и уметь мастерски зажарить шашлычок из кошерной курочки.

Мясом запахло еще в аэропорту. По дороге в полдень я уже почти не могла разглядеть свободный от дымящихся костров пятачок травки, а к обеду мангальщики уже заполонили даже детские площадки, разбив на них палатки для послеобеденного отдыха. По всему Тель-Авиву висели плакаты: «В эту весну гуляем и убираем!» Урожденному  калифорнийцу перевести этот слоган было бы невозможно, но я еще помню, как плачевно может выглядеть место культурного отдыха, да и наглядные примеры были ярки вокруг.

Брат мой все еще не «гевер-гевер», т.е. не настоящий израильский мужчина, – мяска не пожарил, а затащил меня в зелёный ресторанчик на салат здоровья. Но запах повсюду создал нужную обстановку, и душа практически рвалась на обочину проезжей части, к гуляющему народу. Я не удержалась, и сфоткала дружную семью, отдыхающую с мясом под выхлопными газами в Ришон-Леционе. Они увидели «туристку» с фотоаппаратом, и тут же протянули мне шампур с пылу-с жару, с сочувствием взглянув на мои каблучки и праздничную юбку.

Где еще в мире вот так искренне, по-семейному, случайного прохожего  угостят с праздничного стола? Такая страна есть только одна! Скорее бы нашлись новые поводы для сюрпризных визитов.

Кошерный крем

«Это ты крем из Израиля привезла?» – подруга рассматривала лежащий на столе скромный тюбик крема для рук, ностальгически купленного в последней поездке в Тель-Авиве. Он напоминал мне первый год репатриации, когда денег не было, а подарки близким очень хотелось посылать, и этот классный крем за 2$ с запахом свежего авокадо был настоящей находкой. Улыбаясь, подружка рассказала мне славную историю про полученный когда-то из Израиля точно такой же крем.

С одной стороны на иврите, а с другой на английском, на упаковке написано большими буквами AVOCADO , a рядом помельче указано: Kosher, Net wgt 45 Grams. Бабушка, понюхав и расшифровав, что «по-ихнему» продукт кошерный, намазала его на хлеб и с удовольствием съела. Потом самым дорогим гостям деликатес подавался тонким слоем на булке, и все находили его приятно необычным, как, впрочем, и все остальное, присланное из далекой еврейской страны.

Я тут же открыла крем, принюхалась и с удовольствием смазала им руки. И моментально в голове засверкали осколки ощущений таинства обладания заграничными товарами в бывшем Советском Союзе. Так, в детстве, жвачка в виде сигаретки казалась по мощи распирающего счастья равной обладанию собственным вертолетом. Я бережно несла подарок в кулаке. По назначению употреблять было жалко, и я жвачку только изредка нюхала. Неожиданно я споткнулась о кусок арматуры, по-русски торчащий из тротуара, и  больно упала, разбив коленку. Кровь стекала вниз по ноге, но поломанная надвое «сигаретка» причиняла более острую боль.

В 10м классе папа привез мне из командировки настоящие итальянские туфли, в настоящей итальянской коробке, с настоящим крошечным итальянским пакетиком чего-то сыпучего внутри. Читать по-английски даже большими буквами после изучения языка с Вероникой Бенедиктовной,  постянно менявшей мосты во рту,  было стрёмно, а уж маленькими и вовсе нереально. Я усекла там что-то про кожу, защиту и про не брать в рот. Все ясно, надо защищать кожу ног, решила я, и сразу высыпала что-то вроде крупной соли (наверняка минералы!) вовнутрь новой обуви. Я гордо вышагивала в блестящих лодочках, делая вид, что химические кристаллы от влаги мне почти не режут ступни и не рвут колготки.

Духи женщинам дарили «французские», сыр ели «голландский», обувь предпочитали «итальянскую», кофе «бразильский», сигареты «американские», а до деталей вихрь фантазии не долетал. Странно было вообразить  себе в советское время, когда в магазине спрашивали «А сыр есть?», что где-то можно выбирать сыр Бри из ста вариантов на полке, а парфюмерию по индивидуальным предпочтениям запахов, а не по стране производителя.

Но счастливое это неведение было все же прекрасно. Я никогда в жизни больше не была так фантастически счастлива от новой пары обуви, как от той, самой первой заграничной, с вечно покалывающими кристаллами на стельках.  И в парфюмерном магазине я до сих пор с удовольствием беру в руки и наслаждаюсь ароматом «Climat» Lancome.

Имея батарею модных кремов на косметическом столике, я увидела и сразу схватила в магазине этот, когда-то такой любимый, и радостно побежала платить на кассе 7.50 шекелей за приятные воспоминания.  И я совсем не удивлюсь, если подружкина бабушка все еще секретно мажет себе по утрам на хлеб тонким слоем этот кошерный крем АВОКАДО и тихонечко балдеет.

Вот наш самолет!

На въезде в тель-авивский аэропорт Бен-Гурион нашу машину проверила вооруженная служба безопасности. «Мама, смотри, сколько здесь охотников!» – восхищенно воскликнул Адам, показывая на парней с автоматами, - «они следят, чтобы волки не полетели в Америку». Какой умный мальчик!

Девять чемоданов и детские паспорта с разными гражданствами досматривались два часа. Прощание с бабушками и дедушками превратилось в занудное ожидание и разглядывание друг друга издалека, перешедшее в быстрые поцелуи и нервную пробежку к самолету.

«Чур, меня!» – застывшие от ужаса глаза пассажиров самолета разглядывали гуськом идущих вдоль рядов четверых малолетних, а, следовательно, малоопытных путешественников. Многочасовой перелет ослабляет нервную систему и обостряет восприятие детских криков на высоких частотах.  Сидеть в опасной близости от потенциально орущих детей никто не хотел. 

Я бы сама с удовольствием сбежала в багажное отделение, закрыв глаза тряпочными накладками и заткнув уши силиконовыми затычками.  Но именно на моих плечах лежал груз ответственности перед 375 пассажирами боинга 767 за относительную тишину в нескончаемом перелете через океан из Израиля в Америку.

По закону подлости, билеты оказались 3 + 2 + 1.  Причём, этот самый «+1» ,т.е. Кранч, очень даже обрадовался ситуации, собираясь тихонечко себе лететь в хвосте самолета и дремать. Я предположила, что если невезунчик, случайно оказавшийся рядом с Адамом и Ноей в одном ряду,  не захочет поменяться с Игорем местами, он точно псих.

Я ошиблась, он был не псих, а комикадзе: он -таки отказался меняться, предпочитая сидеть с двумя испуганными детьми, так как место у него было «в самом центре самолета». Вежливо так отказал, на красивом английском. Адам сразу на красивом русском поднял мощный вой про «чужого дядю рядом». Наш «комикадзе» судорожно вжался в сиденье, но решения своего не изменил.  Он, видимо, не поладил в тот день с женой и решил страдать до смертельного конца.

Стюардесса быстро вышла из обморока и сделала двойной обмен, отсадив подальше одного детоненавистника, а нашего вежливого борца за центральные места в самолетах подвела под локоть еще ближе к воображаемой срединной линии деления самолета пополам. Все остались довольны. Адам закрыл рот, и синева сошла с его лица, Ноя отошла от немого шока, а Кранч разочарованно прошлепал на свое новое место.

Было весело. Детям. Сначала они спали на нас, и пошевелиться было невозможно; потом мы улаживали малейшие конфликты и рассаживали дерущихся братьев; затем мы задабривали крикунов конфетами на палочках и без палочек; мы нарисовали им всех кошечек и собачек, которых мы только сумели изобразить; корзина с разнообразными съедобными вредностями не закрывалась; надежная батарея лэптопа многим вокруг спасла нервы, прокрутив целых три длинных Диснеевских мультфильма подряд.

Я безостановочно комментировала фильмы, чтобы маленькие не теряли интерес. «А где же мама  красавицы Ариэль? В море? »  – спросила я про Русалочку, прибежавшую на новоиспеченных ножках к принцу. «Вот она, во дворце!» – указали мне старшие со знанием дела на служанку, – «ты не видишь, она всех кормит обедом и одевает». И зачем я все время к ним с глупыми вопросами лезу?

Интересно, а эта опытная служанка смогла бы поменять памперсы ребенку в маленькой кабинке туалета для анурексиков, в которую забились, толкаясь, еще три мамсика? Если опустить в туалете раскладной столик для младенцев, то даже одна стройненькая мама помещается с трудом, а “помощникам” и вовсе надо сесть на мерзкий пол. При этом вся четверка бешено вопит «не смываааааай!!!!», справедливо недолюбливая свирепый рокот самолетной системы слива. Надо запатентовать мое творческое решение смены памперсов стоя.

Я с гордостью могу сказать, что 30 часов дороги от дома до дома мы все выдержали с честью. Самолет долетел, ни один пассажир не катапультировался, мы ни разу не повысили голос (оооочень хотелось, но все же Америка), мило воркуя с капризными детьми. Стюардессы еще долго, видимо, будут рассказывать всем дивную историю про две послушные пары двойняшек и выдержанных родителей.

В такси от аэропорта в Сан-Франциско до дома нас везла милая русская женщина. Дети все никак не могли осознать, что каникулы кончились, и мы едем домой. Они все время расспрашивали Кранча, бывал ли он уже у «тёти» дома, и классно ли там. Они размахивали ножками и продолжали гадать, какой у нее «домик», и есть ли там игрушки.

Предвкушая новые приключения, они разгалделись, перекрикивая друг друга. Игорь вежливо подчеркнул, что такого гвалта наша таксистка, наверняка, давно не слышала. Но она вдруг спокойно подернула плечом: «Ну, почему же, я привычная – у меня во дворе живут 50 кур и 2 петуха».

Наши “курочки и петушки” проспали почти 15 часов после перелета, заснув дома, сидя за столом, прямо с едой во рту, и проснулись утром, полные новой энергии. «Когда мы опять полетим к бабушке?» – мне стало нехорошо от первого утреннего вопроса. Лучше теперь бабушки к нам. Только главное, в самолете не влипнуть с билетами рядом с маленькими следопытами. Не все же такие идеальные, как наши!

До свидания, Израиль!

Таксист

К чёрту! Все пошли к чёрту! Никого больше не повезу! Что? Садись, садись, так и быть. Куда? На станцию поезда? По счетчику, или договоримся? Нет проблем. Ты выглядишь нормальным человеком, а то бы я не согласился тебя везти. Терпеть не могу хамов.

Вся страна – сплошное хамьё! Не осталось нормальных людей интеллигентных. Что? Говорю, интеллигентов нет, все козлы. В стране жить невозможно!  Горячусь почему? А не виноват я абсолютно. Свинство какое, меня увольнять после стольких лет примерной работы. Да, я 23 года на этой станции такси работаю, всегда был одним из лучших, а тут, ни за что – ни про что, на ковер вызывают. Все из-за козла этого, очкарика нервного.

Рассказать? Да чего там рассказывать? Страна – говно, и народ – говно, вот и весь рассказ. Садится он, значит, и просит из Хайфы до Бялика довезти, там подождать и потом до Нетании. Я говорю ему: «370 шекелей покатит?» Он молчит. Поехали. Через 20 минут он мне говорит, что за 100 шекелей может другого таксиста найти на такую поездку. Некрасиво.

Я ему говорю культурно: «Зачем хамишь, дерьмо? Я к тебе в семью твою и в отношения с женой лезу? Нет. И ты в мой бизнес не лезь, в моём такси не распоряжайся, понял?» А он кипятиться вдруг на ровном месте начал. Трясется, спорит, счетчик требует. А почему сразу не сказал, что нервный? Некрасиво.

А я сам очень спокойный человек, всегда уравновешенный, из приличной семьи. Но зачем он профессию обижает? Нехорошо, некультурно, понимаешь. Я ему посоветовал заткнуться и вести себя интеллигентно. А он все спорит. Ну, тут я разгрячился, говорю ему: «Алё, ботаник, выходи, я тебя сейчас живьём проглочу!» Что я такого сказал? Просто он задел меня и всех таксистов в моем лице. Некрасиво.

Остановил я такси, и дал ему скидку за проезд в 10 шекелей, чтобы приятное ему сделать. Просто предупредил, что в следующий раз все кости раздроблю. Но такой же кого хочешь доведет, сама понимаешь. Он вылез, гад, и тут же позвонил хозяину, наклепал на меня за зря.Теперь Мошико хочет, чтобы я сам ушел со станции. Некрасиво.

Он же меня знает, я мухи не трону. Мало ли психов на свете? Всем верить? И что я такого сказал вообще? Что говоришь? Встретиться с клиентом и по-доброму всё уладить? Насмешила! Меня даже сам Мошико об этом не попросил – знает, я если того хнушку увижу еще раз, убью!

А ты где живешь? Что ты в этой Калифорнии забыла? Посмотри вокруг – есть страна красивее? А люди какие? Все же, как братья родные! Если какая заварушка в стране, сразу все- как одна семья. Я в армии был, потом в запасе служил, горжусь страной. Возвращайся, такого классного места больше не найдешь: красиво, тепло, народ душевный.

Ну, ты там в Акко поосторожней, одна не гуляй. Не нервничай по пустякам, береги себя. Пока.